Шанс, что проходящая мимо вас изящная девушка в розовой шубке работает судмедэкспертом, мал, но никогда не равен нулю. Особенно если вы в Казани, потому что здесь такая девушка и живет.
Алие Граф 28 лет, она работает в казанском бюро судмедэкспертизы, и в этой профессии больше пяти лет. Как проходит ее обычный рабочий день, есть ли у такой работы «сезон», случаются ли в Казани тру-крайм истории, какие странные привычки порождает такая профессия, кто точно не смог бы стать судмедэкспертом, да и банально — обедают ли судмедэксперты на своем рабочем месте?
Об этом и не только — в традиционной рубрике о казанцах и их профессиях. Публикуем рассказ нашей сегодняшней героини от первого лица.
Судмедэксперт — обширная профессия, не ограничивающаяся трупами. Но я работаю только с трупами
Можно сразу разграничить, чем отличаются патологоанатомы от судмедэкспертов. Это разные специалисты. Патологоанатом работает с больницей, то есть когда человек долго болел и есть история болезни. Он вскрывает умерших в больницах, подтверждает диагноз, ищет причину смерти при болезнях, изучает ткани под микроскопом и делает гистологию — биопсии, опухоли.
Судмедэксперт же работает при подозрительной или насильственной смерти. То есть мы не знаем, с чем поступает к нам «пациент», иногда есть только обстоятельства дела. Например, «найден утром на автобусной остановке».
Еще многие путают нас и относят к органам следствия, но это не так. Судебно-медицинский эксперт — это в первую очередь врач. Его обязанности зависят от профиля работы. Например, есть экспертиза живых лиц, которая часто нужна при ДТП, драках, домашнем насилии и других правонарушениях.
Экспертиза живых лиц фиксирует побои, кровоподтеки, ссадины, раны, определяет степень тяжести вреда здоровью, устанавливает давность травм, оценивает состояние при подозрении на насилие.
Еще есть эксперт-танатолог — это как раз мой профиль. При подозрительной или насильственной смерти он проводит вскрытие, устанавливает причину смерти, определяет время ее наступления, выявляет отравления, удушение, травмы, собирает биоматериалы для анализов, выезжает на места происшествий и так далее.
Также есть эксперты, которые работают в лаборатории — биологи, генетики, химики. Они проводят токсикологические анализы, делают ДНК-исследования, выявляют яды, алкоголь, наркотики и не только.
Или эксперты гистологи, которые изучают микроскопические изменения тканей. Гистология — тоже мой профиль.
Это все очень кратенько. Как можно понять, судебно-медицинский эксперт — очень обширная профессия, не ограничивающаяся трупами. Но так как я эксперт-танатолог, то да, работаю только с трупами.
Сходила на первое вскрытие и поняла: меня не стошнило, в обморок не упала, а главное — это безумно интересно
Изначально поступала на педиатрический факультет — думала быть детским кардиохирургом. Даже ходила в ДРКБ на операции в качестве волонтера. Но в один момент поняла, что педиатрия мне не нравится: я слишком сильно сопереживаю людям, слишком много эмоциональной составляющей беру на себя. Доходило даже до того, что пару раз во время дежурства в ДРКБ звонила своему парню или маме и говорила: «Я сейчас усыновлю этого ребенка! Там такая грустная история!»
Это ну очень тяжело, поэтому решила, что от педиатрии точно нужно абстрагироваться. И однажды чисто случайно узнала, что у нас в КГМУ учат на судмедэкспертов. Я почему-то думала, что такое есть только в Европе, а у нас готовят только патологоанатомов. Не понимаю, почему так думала…
Первым делом пошла читать книгу Решетова «Вскрытие покажет» и поняла, что от страшных фотографий меня не воротит, значит, надо идти на вскрытие. Сходила и поняла: мне это нравится, меня не стошнило, в обморок не упала, а главное — это безумно интересно.
Чтобы отучиться на судмедэксперта, нужно: закончить либо лечебный, либо педиатрический факультет (это шесть лет медунивера) и потом поступить в ординатуру по судебной медицине (это плюс еще два года). А затем уже учиться всю жизнь, повышать квалификацию.
Конечно, обучение в медицинском в любом случае очень дорого. Так было и будет, мне кажется, всегда. Какие сейчас суммы, сказать не могу, в открытом доступе можно посмотреть и ужаснуться.
(Мы посмотрели и ужаснулись: 250 000 рублей за год обучения в ординатуре КГМУ — e-Kazan)
В Казани очень мало судмедэкспертов. И всего одно место работы
Все хотят в Казань, но сюда тяжело попасть и остаться тоже тяжело. Здесь вообще судмедэкспертов не так много, так как у нас всего одно место работы — бюро судмедэкспертизы. Соответственно, очень мало кадров. Это не такая широкая специальность, как с другими врачами — теми же самыми кардиологами, терапевтами, педиатрами и так далее.
Если возникают какие-то сложные вопросы, существует коллегия в других районах и городах. Мы поддерживаем связь, человеческое общение, друг другу помогаем, как и любые другие врачи.
«Ты миленькая, хорошенькая, маленькая — тебе нужно цветочки нюхать!»
Как бы это странно ни звучало, идти учиться на судмедэксперта меня отговаривали сами врачи в бюро, которым я помогала:
«Зачем тебе это? Ты такая миленькая, хорошенькая, маленькая! Тебе нужно цветочки нюхать, с детишками работать, а будешь копаться в г**** и в трупах».
Извиняюсь за выражение, цитата дословная.
Мама первое время тоже пыталась меня немножко переубедить, вложить свои мысли в мою голову. Сильно не отговаривала, так, скорее с предостережением пыталась донести, что это ну очень серьезная профессия — тяжелая эмоционально и психически. Со временем она поняла, что я этим горю. Так что, скорее, меня все поддержали. Друзья-медики тоже «отправили» покорять эту профессию, видя мой дикий интерес.
Работа судмедэкспертом — это физически тяжелый труд. Поблажек нет
Есть три основных качества, которые нужны судмедэксперту.
Одно из самых главных — разбираться во всей медицине комплексно. Несмотря на то, что судмедэксперт — врач о-о-очень узкой специальности, мы должны знать все — начиная от инфекционных болезней, терапии, педиатрии, заканчивая травматологией, хирургией и даже фармакологией. Потому что все это попадает к нам. Чтобы качественно делать свою работу, во всем мы должны быть спецами.
Второе качество более человеческое — вовремя выключать эмоциональную составляющую: уметь подходить к делу с холодным сердцем, холодной головой, чтобы случившаяся с человеком трагедия, который попал ко мне на стол, не брала верх и не мешала выставлять диагноз. Мне это легко удается: вот я эксперт, у которого нет пола, нет возраста — вскрываю, делаю работу, выставляю диагноз, а вот я поднялась наверх в свой кабинет, и все — перед вами снова добрая веселая Алия, со своими хобби, развлечениями, со своей эмоциональностью. Та, которая может и поплакать над грустными видео, и посопереживать кому-то.
Ну а третье качество — физическая сила. Эксперт работает с трупами на местах происшествия, и бывает тело нужно подвинуть, перевернуть — это физически тяжелый труд, потому что человек весит иногда в два, в три раза больше, чем я. На секционном столе тоже иногда нужно поднять руку, ногу, тело чуть-чуть подвинуть. В своей работе я не могу сказать «ой, я маленькая, миленькая девочка, помогите мне». В своей работе я эксперт, который делает свою работу фактически сам. Поблажек нет.
Человек такое существо — ко всему привыкает
Кто точно не смог бы стать судмедэкспертом? Мне такой вопрос еще никто не задавал. Первое — человек, который слишком эмоционально на все реагирует. Тот, кто будет включаться в историю своего пациента, плакать, рыдать, и, соответственно, не сможет квалифицированно делать работу.
Второе — человек, который безответственно относится к работе и не готов копать глубже, потому что работа очень сложная и весьма ответственная. Да, мы не спасаем людские жизни, но мы помогаем людям иначе. И у нас нет второго шанса, нет права на ошибку, потому что мы делаем все здесь и сейчас — а потом тело увозят, и вторично, скажем так, уже ничего сделать не удастся.
Третье — люди, которые брезгуют, которым не нравится вид крови, запах, который все-таки, но присутствует. Кому не нравится, скажу грубо, копаться в отходах жизнедеятельности человека. Ведь иногда приходится, это работа не из чистых. Иногда нужно замараться, и если ты не готов это терпеть, тебя выворачивает, соответственно, работать судмедэкспертом ты не сможешь.
Это основное. А ко всему остальному привыкаешь. Человек такое существо — оно привыкает ко всему, все нарабатывает. С остальными чертами характера и минусами можно работать и совладать.
Рабочий день начинается в 7:45, а заканчивается в 15:30. Хотя иногда приходится вскрывать и в 4 утра
Мой рабочий день обычно начинается в 7:45 — с пятиминутки, как у всех врачей. Мы обсуждаем, что произошло за ночь и с чем нам предстоит работать сегодня. Потом переодеваемся в хирургический костюм, берем инструментарий, материалы, которые нужны — масочки, шапочки, фартучки — и уже идем в секционную. До этого можем изучить историю болезни, если она есть, обстоятельства дела, и приступаем к вскрытию: проводим заборы крови, мочи, делаем гистологию, если нужно. И после выставляем диагноз — либо окончательный, либо предварительный. Затем моемся, убираем свою условно грязную хирургическую одежду, переодеваемся в чистую и идем в кабинет, чтобы делать «офисную» работу: заканчивать экспертизы, либо работать над старыми.
Из-за вредности у нас сокращенный рабочий день — до 13:00, но я работаю на полторы ставки, поэтому ухожу в 15:30.
По загруженности дни бывают разные, точно высказаться о том, сколько тел за день могут привезти, не получится. Естественно, есть сезоны. Летом, например, это утопленники, весной, как бы грубо ни звучало, «подснежники». Как только возникает гололед — травмы, ДТП и так далее. Осень-весна — пик активности психически нестабильных людей. В жару бывает уходят люди больные сердцем, метеозависимые. Всегда по-разному. Но какой-то корреляции нет. Все зависит и от сезона, и от обстоятельств.
Еще у нас есть дежурства, как и у всех врачей. В основном курируем Казань, но бывает захватываем районы, за которые отвечаем — например, Лаишевский. Дежурства бывают один-два раза в неделю. Дежурим сутки, с восьми до восьми утра — это время, когда нужно выезжать на места происшествий вместе со следователем. С ним мы осматриваем труп, пишем протокол, если требуется — тут я помощник и помогаю следственным органам, выезд на место одной исключен. Кому-то кажется, что это как сцена из фильма: территория огорожена лентой, следователь, врач в перчатках — да, только все гораздо менее пафосно.
За сутки бывает ноль выездов, а бывает, что даже присесть не успеваешь — идут один за другим. Зависит от дня дежурства, времени суток, погодных условий, не знаю… ретроградного Меркурия! А в целом нас могут и днем вызвать, и вечером, и ночью. Иногда приходится вскрывать и в четыре утра выходного дня, но это редкость.
В кино максимально врут. На диктофон мы ничего не записываем
Вообще, киношного в нашей работе ничего нет. Там максимально врут. Никакая блондинка на каблуках с распущенными волосами и одной перчаткой в руке не осматривает труп. Такого нет. И нет, мы не записываем ничего на диктофон, потому что это незаконно.
Максимум, как мы помогаем «по-киношному» — отвечаем хорошо на конкретные вопросы, которые задает следствие. Свои предположения и догадки не строим, это не входит в нашу компетенцию.
В кино все очень романтизировано, очень легко, просто. Там нет рутины. В кино иногда один труп на секционном столе исследуют по несколько дней, он почему-то у них не гниет — лежит себе красиво в одной белой простынке. В жизни, к счастью или к сожалению, все иначе.
Стоит после работы принять душ — и меня не отличить от обычного человека!
После работы в секционной есть определенные правила. Как я уже говорила, можно принять душ — то есть это по желанию. Хотя после гнилостного трупа желание помыться прибавляется в разы! Ибо после него пахнет все — от волос до одежды. В таком случае иду в душ на работе, запах смывается и последствия вскрытия тоже — и все, меня уже и не отличишь от обычного человека!
Перед вскрытием мыться нет надобности, мы же не хирурги, и нам не нужна стерильность.
«А вы что, прямо там едите?»
Это вообще один из самых любимых моих мифов. Люди любят спрашивать: «А вы что, прямо рядом с трупами едите?». Нет, не рядом с трупами. Мы обычные люди, и у нас есть специальная обеденная комната и столовая. Рядом с трупами никто никогда не ест. Даже чай не пьет. Даже водичку не пьет. Еду и воду в секционную вообще не проносят.
На самом деле у меня никогда не было проблем с едой на работе, всегда ела спокойно, даже после каких-нибудь ужасных трупов. На аппетит это никак не влияло. Ну а позавтракать до начала работы, плотненько так поесть — это вообще очень важно. Особенно люблю чай с шоколадкой — это мой мини-ритуал, чтобы на вскрытии не быть голодной.
Может быть, прозвучит грубо, но моя работа – это обыденность. Не вижу ничего сверхъестественного. Да, для неподготовленного человека она будет казаться чем-то очень страшным и ужасным, но я такой же обычный человек. Прихожу, работаю и после ухожу домой, занимаюсь своими делами: спокойно готовлю мясо, хожу на танцы, общаюсь с людьми, встречаюсь с друзьями и так далее. Работу я не переношу в жизнь, поэтому она никак не влияет на мои будни.
Плюс — не контактирую с живыми людьми. Минус — контактирую с трупами. Но в любом случае это работа мечты
Всегда говорила и буду говорить: для меня судебно-медицинская экспертиза — это действительно работа мечты, потому что я ею очень горю! Я люблю свою работу. Мне нравится изучать, копать глубже, искать ответы и тем самым помогать людям. Хотя в этой работе есть и плюсы, и минусы, конечно.
Начну с положительного:
- во-первых, я не контактирую с живыми людьми, не перенимаю боль и страдания, как бы это ни звучало. Эмоционально не погружаюсь в людей;
- во-вторых, мне нравится, что никто не диктует, как я должна делать работу, потому что судмедэксперт сам решает, какие исследования нужны, какие документы нужны, как проводить вскрытие. Здесь все зависит от тебя;
- в-третьих, надбавка за вредность, за работу с трупными ядами и повышенный отпуск. Мне кажется, это все. Я в общем люблю свою работу, поэтому не могу выделить что-то конкретное.
Из минусов:
- естественно, работа с трупами, потому что они бывают разные. И с инфекционными агентами, и с пневмонией, и туберкулезом. Это наши профессиональные заболевания. Трупы бывают в ужасных состояниях — после гнилостных изменений, пожаров, утопления и тому подобное. В общем, это не самое приятное;
- ночные дежурства. Они сильно выматывают, потому что никогда не знаешь, что тебя ждет на месте происшествия, какие люди там будут, будешь ли ты условно, в безопасности, насколько тяжелая работа предстоит…
Хочется услышать страшные истории как из тру-крайма? В Казани это редкость
Наверное, хочется услышать какие-то страшные истории про страшные убийства? Но такого не будет, в Казани такое встречается редко. У нас это, скорее, стечение обстоятельств и несчастные случаи, нежели страшные убийства как из тру-крайма.
Я же говорю, моя работа — рутина. Единственное, что запомнилось, это как я вскрывала труп и у него… [далее идет история, которую на e-Kazan вы читать были бы не готовы, а мы не готовы ее публиковать] — ...это из серии каких-то приколов, что случались со мной на работе. А страшных, криминальных историй нет — думаю, это свойство нашей памяти: плохое забывать, а вот такое комичное оставлять.
На моем теле мало опознавательных знаков — боже, это уже профдеформация!
Из-за работы судмедэкспертом у меня появились некоторые неочевидные привычки. Например, я никогда не зайду в темный лес ночью, потому что мое сознание играет со мной злую шутку и придумает тысячи способов, как меня могут убить здесь. Или как я случайно наткнусь на труп!
Еще всегда, когда сажусь в непонятную машину, присылаю номера мужу и маме. Или держу связь с кем-то из них, чтобы они, если что, сразу среагировали.
И из странного: был момент в моей жизни, когда рядом взорвался беспилотник. Единственное, о чем я думала, что на моем теле мало опознавательных знаков, по которым родные могут меня опознать! У меня совершенно нет тату или особенных шрамов. И что надо прислать, какие сережки на мне сейчас, напомнить, какие есть родинки. Вот такая странность в моей голове — думала не о том, что надо спасаться, а о том, как меня будут опознавать близкие. Боже, это уже профдеформация!
Любимый вопрос людей, которые узнают о моей профессии — «Ты прямо трупы режешь?!»
Люди обычно удивляются и говорят: «Круто! По тебе не скажешь, что ты судмедэксперт!» И их любимый вопрос вслед: «А что, ты прямо трупы режешь?». Да, прямо трупы. Прямо режу. Прямо сама. В общем, они, скорее, удивляются, либо просто говорят, что это классно и начинают спрашивать, чем занимается судмедэксперт.
Семья реагирует спокойно. Папе вообще все равно, каким врачом я работаю. Главное, что я Алия Альбертовна — врач в белом халате. Ему этого достаточно. Мама надеялась, что я передумаю, и когда поняла, что этого не происходит, просто поддержала. Единственное, мы пару лет назад бабушке рассказывали, что я все-таки не педиатр, как она думала, а судмедэксперт. Она очень переживала, что такая работа не для девушки, что я останусь одна, без мужа и никому не буду нужна. Она у меня очень верующая к тому же. Но спустя время, в связи с ее возрастом, она забыла, что я судмедэксперт, и теперь снова думает, что я педиатр. Поэтому второй раз мы ее в этом не переубеждали.
А у знакомых уже отложилось в голове: «Алия — судмедэксперт». Это теперь как постулат вроде того, что «Алия — ездит на желтом жуке» (да, я езжу за рулем желтого жука). Какие-то такие постулаты, которые будто были всегда, и уже не являются чем-то необычным из разряда «вау».
А есть люди, которые меня лично не знают, но знают, что я судмедэксперт. Скажем так, моя условная слава идет чуть впереди меня.
Мягко намекнули, чтобы я закрывала свой блог судмедэксперта
Так люблю вопрос про хобби, потому что у меня их очень много! Обожаю танцы, но очень грущу, когда у меня на них мало времени. Обожаю читать — очень много читаю. А мое любимое новое хобби — это вязание. Я теперь вяжу крючком себе одежду, очень нравится. Раньше занималась конным спортом, но опять-таки из-за нехватки времени это занятие ушло на второй план, но я надеюсь, что вернусь к нему.
Кроме того, веду блог. Изначально начала вести, потому что поступила в ординатуру по судмедэкспертизе и хотела рассказывать всем людям, насколько это потрясающая профессия, какая она интересная, какая важная! Просто развеять все дурацкие мифы, которые столетиями ходят вокруг судмедэкспертов. Так что на заре мой блог был про судмедэкспертизу. Я рассказывала факты из книг, естественно, не раскрывая личности. Но мне мягко намекнули, что судмедэксперту нельзя такое вести. И что если я хочу быть врачом, мне нужно закрывать блог.
Очень грустила, но решила, что профессия мне важнее, поэтому стала вести блог иначе — превратила его в лайфстайл: начала больше рассказывать о себе, о хобби, показывая, что я просто врач. Такой же, как и все, но не вдаваясь в подробности, чем занимаюсь, как занимаюсь, не раскрывая никакие ни факты, ни мифы.
Если честно, не понимаю, почему нельзя вести блог о своей профессии — великие именитые эксперты вроде Решетуна, Туманова из Москвы ведут, и в своих интервью иногда очень подробненько рассказывают про какие-то дела.
Судмедэксперт в Казани зарабатывает 90-120 тысяч. Но не обманывайтесь этой суммой
Вопрос зарплаты — каверзный, сложноватый. Потому что я, например, работаю не только врачом-танатологом, но и врачом-гистологом. К тому же есть суточное дежурство и надбавка за вредность работы с трупами именно в нашем танатологическом отделении. Поэтому, сколько в чистом виде зарабатывать судмедэксперт в Казани, сказать не могу, много нюансов.
Округлю: 90-120 тысяч зарабатывают. Но чтобы этой суммой не обманываться, нужно понимать: это не ставка, это полторы ставки и выше.
Призраки умерших меня не преследуют
По ночам мне ничего не снится, сплю «как убитая». Просто падаю в сон, и все. Хотя миф гласит, что мне должны сниться мои пациенты, страшные случаи, но, к счастью или к сожалению, такого не происходит. И призраки умерших меня тоже не преследуют, как могут подумать некоторые.
На таких банальностях и строится счастливая продолжительная жизнь
Как судмедэксперт могу посоветовать никогда не откладывать на завтра. Если хочется написать или позвонить какому-то человеку, а вы боитесь получить отказ, сделайте это, получите отказ! Пусть ваше сердечко поболит пару дней, а потом вы найдете новый объект обожания. А может быть, вам не откажут, и вы будете счастливы и не станете тратить свое время на какие-то бессмысленные страдания. Или если всю жизнь мечтаете пойти танцевать, но стесняетесь — боже! — сделайте! Иначе завтра на голову, может, упадет кирпич, и танцев уже не будет, тогда узнать, нравится вам это или нет, уже не удастся.
Это такой более философский аспект, а если давать совет более житейский, то как судмедэксперт советую относиться к своему телу, организму и к своей жизни как к ресурсу. То есть нормально питаться. Потому что всякие атеросклеротические болезни сердца и прочее-прочее — это все от нашей еды. Надо хорошо кушать, чтобы в старости хорошо жить! Чтобы в старости не ломать себе шейку бедренной кости, нужно заниматься спортиком, потому что каждый год у нас мышечная масса уменьшается и с возрастом восполняется гораздо сложнее. То есть накачаться во взрослом возрасте намного труднее, чем когда вы юны. Кости становятся с возрастом более хрупкими, поэтому когда вы уже старичок, каркас тела фактически поддерживается мышцами, и если они слабые, любое падение — травма.
Не пить, не юзать разные запрещенные вещества — это естественно. Как бы весело это ни было в моменте, в долгосрочной перспективе это всегда аукнется. Ну и, конечно, не вмешиваться в непонятные конфликтные ситуации, особенно в нетрезвом виде или на эмоциях. Потому что один случайный удар по голове может оказаться летальным.
Максимально банальные такие советы, как будто из интернета, но на этих банальностях и строится адекватная, хорошая, счастливая, продолжительная жизнь!
***
В прошлых выпусках рубрики про казанцев и их профессии стало понятно:
- чем занимается музейный смотритель на работе, кроме того что пристально смотрит;
- чем на самом деле питаются балерины из казанского театра оперы и балета как часто их взвешивают;
- как работается человеку с белой бородой, красной шапкой и графиком «три недели через год»;
- откуда берутся клоуны и сколько их в Казани;
- а также кем и где нужно работать, чтобы на твоей гитаре мог случайно сыграть Юрий Гальцев.
